дураки, музыка, фантастика.

Все началось с соседа сверху. Внезапно он выключил ненавистную дрель, впервые, кажется, за неделю. Вскоре перестал кашлять прокуренный старик на лестничной клетке. Собака на балконе дома напротив вдруг замолкла.

После этого волну надвигающейся тишины нельзя было остановить. Девушки в кофейнях прекратили неприлично громко обсуждать своих и чужих мальчиков. Строители и дворники перестали обмениваться через улицу репликами на незнакомом языке. Автолюбители больше не сигналили пешеходам, а мотоциклисты оборудовали свои агрегаты глушителями.

Потрепанная жизнью женщина, выясняющая по телефону отношения с сожителем, сменила крик на шепот. Умолкли назойливые уличные музыканты. Владельцы магазинов и ресторанов забыли про кретинские ритмы зарубежной эстрады.

Заботливые мамаши объяснили своим отпрыскам, что истошно орать по любому поводу — это не лучший способ разрешения конфликтов. Посетители караоке-баров отложили микрофоны. Вдруг оказалось, что радоваться победам национальной сборной можно и без лишних децибелл.

Свистелки, дуделки и перделки отправились на свалку. Громкая музыка не доносилась больше из окон проезжающих мимо машин. Городские сумасшедшие, еще вчера напрягавшие всех странным бормотанием, перешли на интеллигентное едва слышное икание.

Тишина и покой продолжались до тех пор, пока мудак из квартиры этажом выше вновь не включил свой проклятый перфоратор.

диалоги, путешествия, старики.

print-taxi

— Куда едем? Ну, да вокзала домчим за десять минут. Ты откуда сам? О, я работал в Новосибирске. А в Красноярске по делам?

Да, я знаю про этот молодежный форум, вожу участников до пристани и обратно. Лекцию, говоришь, читал? Интересно. А девчонки-то там были? Все в коротких шортиках? Сексуальные! А ко мне всё мужики подсаживаются, не везет что-то. Вчера вез двух ваших москвичей, очень плохо им было. Пили, видать, всю ночь. Они рассказывали, что лагерь этот — каникулы по сравнению с «Селигером». Там, говорят, на зарядку выгоняют, пить запрещают — как в армии. У нас-то с этим попроще.

Академгородок ваш зачах уже, как здешний, или держится пока?.. Это хорошо, что не все ученые разбежались. Мы вот все просрали. Институт биофизики наш совсем загибается, никого там не осталось, считай. Я сам университет заканчивал, наукой занимался и многих знаю.

В восьмидесятые работал на космической программе. А друг мой, компьютерщик, инженер, снимает теперь комнатку в своем институте, который давным-давно только арендой и занимается, и там с паяльником сидит, технику чинит. И зарабатывает, представь, нормально… Так-то все у нас нормально.

Как с погодой в Новосибирске? У нас тоже все в дыму было, только-только рассеялся. Я за баранкой ведь подрабатываю, а работаю так-то в МЧС, недавно как раз с пожаров вернулся. Слышал, как в Тыве восемь парашютистов сгорели? Их десантом сбрасывали с техникой, чтобы на земле тушили, они выпрыгнули, приземлиться не успели, как их стеной огня накрыло. Ужас, конечно. Хоронили в закрытых гробах. Или вот еще случай был. Двое умельцев, одному пятьдесят лет, второй — шофер, остановились в поле, чтобы траву жечь, канистру достали, а жара ведь под сорок, там пары вспыхнули — и канистра эта, ты меня извини, звезданулась. Тот, что постарше, погиб, а шофер — в больнице с ожогами. Пожары сейчас везде, в России лес горит, в Америке. Только в Африке не горит.

Почему не получается тушить? Вот ты правильно сказал — нет технических решений. Не умеем еще со стихией бороться. Пена, вертолеты — это же крохи, когда тайга горит.

Хачиков у вас тоже много? Ну да, их теперь везде много. Все, приехали. Сто пятьдесят. А помельче нет? Ну давай тогда без денег, бесплатно тебя довез. Ты парень хороший, береги себя.

Иллюстрация: Алексей Бархатов.

девушки, диалоги, дураки.

Плотный юноша и его субтильный друг из соседней палатки весь день выглядели обеспокоенными и о чем-то время от времени шептались, оглядываясь по сторонам.

С наступлением темноты причина их волнения прояснилась: в соседнюю палатку зашли две девушки. Судя по голосам, стройные и загорелые.

Плотный юноша решил не тянуть и сразу начал осуществлять составленный с утра план. «Что будете пить?» — с надеждой спросил он. «А что есть?» — капризным голосом уточнила первая гостья. «А мне все равно!» — легкомысленно добавила вторая.

Сегодня бог послал в соседнюю палатку триста граммов виски, яблочный сок и  слабоалкогольный коктейль.

«Только мы закусывать не будем, — предупредила легкомысленная. — Мы на диете».

Отвечая, видимо, на незаданный вопрос хозяев палатки, девушки хором продекламировали: «Хочешь жрать — съешь яблоко. Не хочешь яблоко — не хочешь жрать».

Чрезвычайно полезный совет, что и говорить.

— Когда я съедаю яблоко на голодный желудок, у меня выделяется желудочный сок и мне плохо, — сообщила капризная девушка, сделав первый глоток.

— А я когда утром съедаю лимон, всегда блюю, — радостно заявила ее легкомысленная подруга.

— Кто вообще ест лимон?

— Я ем.

— Нет, ну я их ем, когда болею, чтобы горло прочистить, но просто так…, — продолжала недоумевать любительница яблок.

— Я каждое утро съедаю лимон и блюю, — отрезала парадоксальная поклонница цитрусовых.

«А я перешел на виски с колой», — неловко вступил в разговор плотный юноша. Судя по непродолжительной паузе, девушки в этот момент одобрительно кивали.

«Я хочу писять», — сообщила капризная и все четверо отправились навстречу новым приключениям, прихватив виски, сок и слабоалкогольный коктейль.

ностальгия, путешествия, рефлексия.

print-coffee

Знакомые удивляются, когда узнают, что натуральному свежесваренному кофе я предпочитаю растворимую гранулированную бурду. Признаться в любви к растворимому кофе — все равно что сознаться в пристрастии к просмотру отечественных телепередач. Обычная реакция на оба эти заявления — плохо скрываемая смесь жалости и презрения.

Не станешь же объяснять кофейным снобам, что вкус и в первую очередь запах растворимого кофе с молоком — это главное, вероятно, воспоминание о детстве. Как только чашка ненавистного многим напитка оказывается рядом, я сразу переношусь в конец восьмидесятых и обнаруживаю себя в самолете «Аэрофлота», совершающем рейс Новосибирск — Сочи или Новосибирск — Кишинев (с пересадкой в Уфе).

Машина времени приведена в действие, и ничто не остановит поток воспоминаний. Вот я обещаю себе стойко перенести взлет, но уши опять предательски закладывает, и я, кажется, громко плачу. Тут помогла бы барбариска, но она сгрызена еще во время руления на полосе.

Если заглянуть в иллюминатор (а заглянуть туда надо обязательно, иначе зачем вообще было соглашаться на все эти муки со взлетом, посадкой и заложенными ушами), то можно увидеть лоскутное одеяло полей с ниточками дорог, по которым — и это, разумеется, самое важное — ползут игрушечные грузовички. Потом, уже дома, нужно будет непременно разыграть эту сцену на ковре со своими машинками. А здорово было бы, если бы родители купили ковер с раскраской под эти зелено-рыжие поля!

Кажется, я лечу уже целую вечность. Мама, мы скоро приземлимся?.. Лететь еще столько же?.. Я устал и хочу в туалет. Туалет в самолете чем-то напоминает космический корабль. Наверное, Гагарин с Леоновым летали в таких же тесных аппаратах и, как и я, сосредоточенно крутили блестящие рукоятки. Земля, Земля, как слышите меня? Прием!..

Наверное, я мог бы провести в этом космическом туалете весь полет, но в дверь уже настойчиво стучат. Теперь меня занимает один серьезный вопрос: а что происходит с тем, что мы смыли в самолетный унитаз? Вероятно, всё это падает на тайгу или на колхозные поля… Кто-то из взрослых с непроницаемым лицом подтверждает мою теорию. Одной загадкой мироздания становится меньше.

Строгие и красивые стюардессы начинают разносить обед. Курица и даже пряник меня интересуют мало, все внимание приковано к бумажным пакетикам с перцем, солью и пахнущей одеколоном салфеткой. Все это настолько не похоже на встречающееся в земной жизни, что было бы преступлением оставлять такое богатство на борту. Пакетики (вместе с выпрошенными у папы, — двойное сокровище сильнее греет душу) отправляются в мамину сумку.

Проходит несколько минут… и стюардесса с доброй улыбкой ведущей «Спокойной ночи, малыши» приносит ее — чашечку горячего растворимого кофе с молоком… Добавим сахара. Ничего вкуснее в жизни я не пил! Дома мне обычно наливают чай, но в небе свои законы, и я наслаждаюсь этой кофейной свободой.

Двадцать лет спустя я храню верность растворимому кофе, но не могу объяснить друзьям причину своей любви к этому странному сочетанию вкуса и запаха.

Иллюстрация: Алексей Бархатов.

диалоги, путешествия.

Холеные супруги в годах заходят в кафе и садятся за столик, не прекращая разговаривать по дорогим мобильным телефонам. Он заметно нервничает, она расслаблена и довольна собой.

Судя по забористому мату, он ведет напряженные переговоры об отгрузке товара в порту. Судя по блуждающей улыбке, она договаривается о встрече с молодым любовником.

«Я скину вам электронную почту и код», — ревет он. «Я буду ждать тебя в нашем кафе», — шепчет она.

Через пару минут оба убирают телефоны.

«Все хорошо, милый?», — мягко спрашивает она. «Конечно, они согласились» — доволен он. — А у тебя?»

«Конечно, он согласился. Выпьем вина?»

Конечно.

девушки, путешествия, рефлексия.

print-slava

В Одессе мы поселились в старом доме с зеленым фасадом и эклектичным двором.

Город встретил нас ливнем, штормом и градом — идеальный набор для сухопутных крыс, незнакомых с разгулом стихии. В разгар этого водного апокалипсиса из моря вышел веский мужчина с бронзовым загаром и полной авоськой моллюсков. Он вежливо поинтересовался, как мы себя чувствуем, предложил отведать пойманных им мидий, после чего, расстроившись, кажется, нашим отказом, пошлепал дальше босиком по лужам, побиваемый градинами. Я хочу верить, что это был настоящий одессит, и жалею, что отказался от мидий.

Я мог бы поделиться мидиями с дворовыми котами. Они оккупировали все соседние крыши — на каждой греются по две-три кошки парадоксальных расцветок — и, судя по безразличному выражению упитанных мордочек, я их интересую гораздо меньше, чем они меня. В принципе, это неудивительно — мидий ведь я им так и не принес.

Две очаровательные девушки, одна из них в тельняшке, вторая, судя по всему, без нижнего белья, идут по бульвару и задорно обсуждают свои соски (ударение на втором слоге). Я понимаю, что в Одессе это лучший повод для рефлексии (ударение опять на втором слоге).

Посреди Привоза разгорается нешуточный конфликт: два продавца обсуждают, чьи сливы вкуснее. К дискуссии подключаются все новые и новые участники, кажется, достоинства и недостатки слив (а также родственников искомых продавцов вплоть до седьмого колена) интересуют уже весь рынок. Я вижу, что вкус фруктов — это единственный, пожалуй, достойный спора повод в Одессе.

Больше ста лет назад мой прапрадед вместе с сыновьями собрал нехитрые пожитки, оставил родную деревушку в ста восьмидесяти верстах от Одессы и перебрался в Сибирь, где умер в 1945 году накануне своего ста третьего дня рождения.

Сегодня я сижу на террасе, наблюдаю за жизнью эклектичного двора, пью пиво «Слава країни» и мечтаю сдать обратный билет.

Иллюстрация: Алексей Бархатов.

диалоги, культура, старики.

После премьеры современного прочтения оперы «Фауст» — с конями, стриптизерами и красным лимузином на сцене — утонченная дама пенсионного возраста вышла на улицу, оглянулась по сторонам и задала своей подруге самый подходящий в этой ситуации вопрос: «А где здесь караоке?»

истории, религия, старики.

Старушка, продающая хлеб в киоске, закрывает его вечером и осеняет крестным знамением дверь и каждую стену. Потом смотрит с тоской по сторонам и уходит домой.

Не старая еще женщина идет за юной девушкой в мини-юбке и периодически крестится ей вслед. Не сворачивает, не делает замечания, просто крестится.

Батюшка в рясе с айфоном у уха выходит из банка напротив Храма Христа Спасителя, останавливается у обочины и трижды крестится, не прекращая разговора.

У этой страны сложные отношения с религией.

дураки, рефлексия, фантастика.

Проводя большую часть жизни в интернете, мы начинаем верить в то, что будущее уже наступило.

Популяция роботов во всем мире исчисляется миллионами, частные корабли бороздят космическое пространство, американские компании на китайских фабриках выпускают по новому футуристическому гэджету каждую неделю, телевизоры разговаривают со своими владельцами, а холодильник подсказывает, когда пора покупать йогурт. Да что там подсказывает — он сам же его и заказывает в одном из сотен тысяч интернет-магазинов, торгующих кисломолочными продуктами.

Все то, что давным-давно было обещано фантастами, наконец-то вошло в нашу жизнь, если верить интернету. На Марс, правда, люди пока не летают, но китайцы и это уже запланировали на очередную пятилетку.

Но вот незадача — стоит жителю средней полосы России (как, впрочем, и любой другой российской полосы) выйти на улицу, как уверенность в светлом будущем разбивается о неровный асфальт реальности.

Мы живем во времени, где, кажется, никто не слышал о скоростных поездах, современной медицине, электронном документообороте, надежной авиации, эффективном сельском хозяйстве, композитных материалах, частной космонавтике, автобусах с кондиционерами, чистых улицах, ровных газонах и улыбающихся прохожих.

Самые современные российские гэджеты — это китайские копии айфонов с гордым шильдиком «Сделано в России». Вместо летающих частных космических кораблей у нас есть падающие государственные. То, что не упадет и не взорвется, обязательно утонет.

Единственные в стране роботы заседают в парламентах разного уровня. Судя по качеству законов, собрали этих роботов лет пятьдесят назад и с тех пор не обновляли.

Уровень общественного диалога, взаимоуважения и терпимости к любым убеждениям кроме собственных вполне соответствует Средневековью. Успокаивает то, что за Средними веками следует эпоха Возрождения, но совсем не хочется ждать Ренессанса несколько сотен лет.

Не смотрите на календарь, он вас обманывает. Окружающая нас действительность никак не может находиться в 2012 году. Россия попала (или сама же ее проделала) в дыру в пространстве-времени. Здесь все развивается по спирали и все движется в никуда. Мы попали в Позавчерашнюю федерацию, что могло бы стать хорошим сюжетом для фантастической книги, но оказалось плохими декорациями для нашей жизни.

диалоги, рефлексия, старики.

print-emigration

— А вы почему не эмигрировали? — строго спросила пожилая женщина в очереди к врачу. — Что вас может держать в этой стране?

Я растерялся. Во-первых, это определенно не тот вопрос, который ждешь услышать в поликлинике. Я был готов к обсуждению цен на лекарства, деятельности правительства и сталинской политики, но точно не к этому. Во-вторых, я действительно не знаю, что ответить на этот вопрос.

Почему я не эмигрировал?.. Возможно, потому что меня там никто не ждет, никто туда не приглашал, и вообще, — непонятно, что там делать. Один мой добрый друг, переводчик-синхронист с немецкого, рассказал мне, в ответ на вопрос, почему не уехал он, про знакомых русских эмигрантов в Германии. Рассказ был долгим и печальным, там фигурировали фразы «люди второго сорта» и «нахлебники». Возможно, я остался, потому что не хочу быть таким нахлебником и чувствовать себя человеком второго сорта.

С другой стороны, мне хорошо здесь. Мне нравится заниматься любимым делом. Нравятся красивые девушки на улицах. Нравятся пейзажи с березками, ну как без них. Смогу ли я прожить без всего этого? Вероятно, да. Но стоит ли тогда уезжать? Не факт.

Обо всем этом я думал, когда пожилая женщина задала мне свой вопрос об эмиграции. Ее выцветшие глаза терпеливо ждали ответа. Но как в одной фразе выразить весь мой ворох мыслей? Так что я отделался стандартным:

— Не уехал, потому что не понял пока, зачем.

Женщину явно расстроил мой ответ.

— Да, — произнесла она. — Вы утратили нашу хватку.

Какую хватку, о чем она?! Я на всякий случай кивнул.

— Я не националист, — доверительно сообщила моя собеседница. — Но вы посмотрите вокруг! — Тут она выразительно оглядела приемный покой и кивнула в сторону табличек с нерусскими фамилиями на дверях кабинетов.

— Я не националист, — повторила пожилая женщина. — Но вы ни в одной стране мира не увидите такого засилья евреев и китайцев. Это же каждый третий! Я понимаю, откуда они появились, — это переселенцы во время войны. Но это же не повод!..

В этот момент я очень хотел провалиться сквозь кафельный пол. Заметив мой опущенный к полу взгляд, женщина подхватила:

— Да я выросла среди этих клеточек!

Из последующего монолога выяснилось, что ее сын эмигрировал в Англию двадцать лет назад, потом забрал с собой какую-то Лерочку, которая знала язык, а потом — внимание — нашел брата в соцсетях. Брат, разумеется, тоже эмигрировал.

Полагаю, я и дальше узнавал бы подробности жизни этой мужественной женщины в мире, управляемом евреями и китайцами в белых халатах, но тут из кабинета вышел ее спутник, и они удалились, костеря отечественную медицину.

И только тогда я понял, как ответить на ее первый вопрос. Я остался здесь, потому что нигде больше не услышу таких поразительных историй.

Иллюстрация: Алексей Бархатов.