диалоги, таксисты.

Сегодня меня вез таксист, придумавший гениальный бизнес-план.

«Сели мы, значит, с тестем поприкалываться, — поделился он. — А мне тут как раз штраф пришел на полторы тысячи. Мы прикинули: ну, сколько водителей каждый день нарушают правила? Миллиона полтора, не меньше. И если каждый платит по полторы штуки, то получается… миллион? Нет, вру я что-то… Миллиард получается! Миллиард! В месяц! Нет, какой месяц — в день! Ну и тесть мой, приколист, говорит: вот бы поставить пару камер на въезде в нашу деревню и придумать какую-нибудь фигню, чтобы водители платили штрафы нам, а не государству. Вот заживем тогда!».

Кажется, мой таксист сформулировал главную национальную идею: придумать какую-нибудь фигню и собирать деньги вместо государства. Либертарианец за баранкой.

диалоги.

Много лет назад в культовом ток-шоу моего детства «Тема» ведущий спросил артиста Богдана Титомира, какую роль он хотел бы сыграть в «Вишневом саде».

Ответ артиста Титомира был простым и прямолинейным. Я запомнил его на всю жизнь и буду внукам цитировать этого великого человека.

Богдан сказал: «Вишенку. Которая висит».

И улыбнулся.

девушки, диалоги.

Две петербуржские подружки за кофе и десертом обсуждают, как водится, личную жизнь: кто с кем, вот она коза, а про этого не слышала.

Одна, более загорелая и с челкой, увлеченно описывает свой недавний бурный роман. Пожалуй, даже слишком бурный, что вызывает некоторое недоверие во взгляде подруги.

Рассказчица замечает скепсис и, не снижая градуса, пытается убедить собеседницу:

— Нет, ну я выдумала все это как будто! Насмотрелась фильмов для взрослых и теперь пересказываю сюжеты!

диалоги.

В Дальневосточном федеральном университете образовательный процесс не останавливается ни на минуту. В одном из многочисленных местных кафе посетитель с подносом заговорил с очаровательной девушкой-кассиром:

— Какое у вас красивое имя, Евгения!

— Спасибо.

— А вы знаете, что есть такая наука — евгеника?

— Нет, не слышала.

— Погуглите, очень интересно.

Кругозор можно расширять в самых неожиданных местах.

диалоги, путешествия.

— Ночь вышла бестолковой, клиентов совсем не было, — пожаловался грузный минский таксист с одышкой и потрепанным лицом подручного главаря из фильмов про мафию. — Вот только одного мужика вез из аэропорта. Командировочный. Денег куча, бумажник вот такой вот толщины. Сначала, значит, ресторан, потом поехали с девочками знакомиться. Познакомился с одной, вон там на углу работает. Отвез их в гостиницу. Утром звонит: девочки нет, денег тоже нет. Все забрала, курва. Мужик ничего не помнит, ни примет ее, ни имени. Да и как запомнить, когда имена у них всех одинаковые — Анжела, Матильда, Роксана… Как выглядела девочка-то, спрашивают его менты, а он только мычит что-то в ответ. Ты, говорит он мне, моя последняя надежда. Ну я рассказал ментам про нее, хотя что там рассказывать: сапоги, юбка короткая, чтобы трусы было видно, как они только не мерзнут… Не найдут ее, конечно. Денег в бумажнике шибко много было. Если бы я был этой девочкой — не то, что я хотел бы ей быть, не подумайте — я бы после такой ночи два месяца на работе не появлялся. Вы же слышали, наверное, у нас в декабре рубль в полтора раза упал. То, что стоило сто тысяч, теперь стоит полтораста. Жалеешь, порой, что ты не такая девочка…

диалоги, музыка.

— А помните, у «Битлз» на альбоме «Клуб одиноких сердец…» этого, как его, «Сержанта», в общем, была песня «Я тюлень»? — неожиданно спросил меня пожилой таксист после традиционного монолога о бездушных роботах-навигаторах.

— Угу, — кивнул я, — помню.

— Я вот под конец рабочего дня чувствую себя как герой этой песни, — развил мысль таксист. — Я тюлень, ку-ку-ку-чу.

Битломан битломана видит издалека.

диалоги, космос, фантастика.

— Ужас, сколько проводов, — пожаловался загорелый таксист средних лет в светлом пиджаке, разбирая многочисленные гаджеты на приборной панели. — И все нужны: навигатор, планшеты, антирадар. Эта коробочка вообще волшебная — заранее сообщает обо всех камерах и советует сбросить скорость. Я в октябре наездил штрафов на десять тысяч, почесал затылок — «Нет, Михалыч, так дело не пойдет» — и купил эту штуку. Сейчас перезагружу, послушаем, что она умеет.

После перезагрузки антирадара мы полминуты слушаем мелодичную его трель и перечисление сканируемых частот в исполнении механического женского голоса. Михалыч слушает особенно внимательно: видно, что к этому голосу из машины он давно проникся уважением.

— Все есть, не хватает только беспроводной зарядки, — продолжил таксист. — Чтобы раздавала сразу на все приборы. Технологии-то уже есть, только громоздкие и не все устройства поддерживают. Но уже скоро, совсем чуть-чуть подождать осталось. Помнишь Алису с ее миелофоном? Когда это было, тридцать пять, тридцать лет назад? Я ведь совсем еще шпендиком был, бегал в кинотеатр смотреть ее. Тогда думали: ох, ничего себе! А теперь все это есть, «Алиса, мегафон у меня». Быстро будущее наступило.

— Да, только вот летающих автомобилей пока нет, — вклинился я в его футурологических монолог.

— Почему ты думаешь, что нет? — как-то слишком строго спросил Михалыч и тут же извинился. — Ты извини, что я на «ты». Как говорят: к Богу и царю-батюшке обращаемся на «ты». Если думаешь, что чего-то нет, то, скорее всего, это есть. Я когда в армии служил, все видел ведь. И не только я, а вся наша часть, десять тысяч человек. Такого насмотрелись, ух. Летающие тарелки, сигары — все как на ладони, метров в пятистах от нас. Я служил в 1990-м и уже тогда у нас стояли «Тополя», а Путин только в 2000-м заявил, что, мол, приняли на вооружение. А они уже 10 лет как стояли! Так и с летающими тарелками этими. Испытывают потихоньку. Придет время — рассекретят.

Мне смешно, когда говорят про зеленых человечков, инопланетный разум, внеземные цивилизации… Нет, ну то, что разумная жизнь за пределами нашей системы существует — это неоспоримый факт, все про это давно знают. Уже сейчас открыты тысячи экзопланет только в нашем колене Млечного пути; мы знаем, что у каждой звезды есть эта долбанная экзопланета. И на многие, конечно, должны быть обитаемы. Но зачем им на своих тарелочках преодолевать миллионы парсеков, чтобы прилететь к нам?! Чего они тут не видели? На что тут смотреть? На нас?! Не нужны мы им, мы для них муравьи. Так что когда прочитаешь где-нибудь про летающие тарелки, то сразу имей в виду, что это не братья по разуму, а братья в погонах.

А там и летающие машины появятся, не долго ждать осталось.

диалоги, религия.

У входа на старое еврейское кладбище Праги четверо подростков из российской провинции — пара коренастых юношей и две крашенные блондинки — вели оживленную теологическую дискуссию:

— Я в бога не верю, но историю знаю, — авторитетно заявил первый турист. — У Иисуса был папа бог и мама простушка.

— О, у наших с Маринкой детей так будет! — его товарищ обнял крашенную подругу и засмеялся.

— Ты че, бог? — уточнил первый.

— Нет, но она простушка, — объяснил будущий отец.

— В общем, когда Иисус родился, зажглась Вифлеемская звезда и поэтому евреи везде рисуют звезду Давида, — продолжил лекцию коренастый богослов.

— А Вифлеемская звезда и звезда Давида — это одно и то же? — кажется, обсуждение действительно заинтересовало Маринку — она даже спрятала в сумочку сигаретную пачку, которую достала было минутой раньше.

— Не знаю, посмотри в Википедии, — отмахнулся теолог из глубинки. — Я вам говорю — все евреи котируют Иисуса. Нормальный парень был.

Вряд ли эти жертвы российского среднего образования помнят старые песни о Гагарине — они могли бы удачно дополнить их метафизический канон.

«Знаете, каким он парнем был? Нет, не был, и смерть он победил!»

диалоги, путешествия.

После того, как пассажиры рейса Гонконг-Москва разобрались с ужином (курица со спагетти или креветки с рисом), бортпроводники начали предлагать горячие напитки.

— Чай, кофе? — спросила невысокая брюнетка с большими, очень большими накладными ресницами. Судя по прикрепленному к груди значку с именем, брюнетку зовут Екатерина.
— Кофе с молоком, пожалуйста, — ответил я, потому что я всегда в полете пью кофе с молоком.
— Дима, сделай кофе с молоком, — обратилась Катя к своему коллеге, ухоженному блондину со щетиной и несколько отрешенным взглядом.
— Черный? — уточнил Дима.

Брюнетка, видимо, привыкла к странным реакциям Димы, но тут он превзошел себя.

— Да, черный кофе. С молоком. И с лимоном, — саркастично ответила она и разве что по голове не погладила несчастного Диму. Пока отрешенный юноша добавлял молоко в черный кофе, она, улыбнувшись, добавила:

— У меня пассажир однажды заказал кофе с молоком и лимоном. Я думала, такого не бывает в жизни. Пыталась отговорить, но они же настойчивыми бывают, ты знаешь. В итоге у него кофе свернулся такими комочками. Но ничего, поблагодарил и выпил.

На высоте десять тысяч метров люди начинают вести себя странно.

диалоги.

Пока иностранные дипломаты пугают своих сограждан историями об особенностях российского быта в начале XXI века («если вам предложат выпить — не соглашайтесь», «ни в коем случае не покупайте местных лекарств» и «если вы гей, то не демонстрируйте страсть на людях»), в родном отечестве готовятся к нашествию орды туристов. Казаки смахивают пыль с папах, шашлычники учат языки, а гиды-краеведы вносят изюминку в экскурсионные программы. На днях мне удалось наблюдать рождение одной такой городской легенды.

— Кто такой Христофор Колумб, вы знаете? — спросила по-английски крупная женщина-гид у стайки интуристов. — А про его брата Питера Колумба слышали? Нет? Невероятно! Вот, посмотрите, памятник Питеру Колумбу, известному русскому путешественнику.

И махнула рукой в сторону памятника Петру Первому работы Зураба Константиновича Церетели.

Интуристы синхронно достали айфоны и запечатлели для будущих поколений русского Колумба.