истории, старики.

Бабушка у меня мировая. Из её невероятных историй можно составить книгу и лучше сразу готовиться к двухтомнику. Не исключено, что моя страсть к сочинительству досталась от именно бабы Раи.

Через полгода после рождения бабушки наша семья впервые попала на страницы прессы. В сентябре 1941 года районная газета опубликовала проникновенную речь её отца на колхозном собрании. Всё для фронта, всё для победы, сказал предпенсионного возраста мужик и вскоре сам отправился бить фашистов. На войне он дошёл до Вены, пропитавшись, вспоминает бабушка, по пути европейскими ценностями. Вернувшись после победы в родную деревню, он сразу начал внедрять цивильные порядки. В глухом сибирском селе в конце пятидесятых он заставлял дочерей носить брюки и коротко стричься. Был, то есть, трендсеттером, если не сказать — стилягой.

Когда Рая подросла, в её жизни начали происходить совсем уж голливудские истории. Однажды зимой она вышла с работы в метель. Не принято было тогда выходить в метель, но юную Раю это не остановило — она всегда верила в свои силы. Поход едва не закончился трагедией. Очень скоро Рая заблудилась, начала кружить по пояс в снегу. Вот и смерть моя пришла, думала она, а я ведь даже не пожила толком. Но вместо смерти девушку догнал Толька, младший брат её, как сказали бы сегодня, бойфренда и будущего супруга Юры. Он вытащил Раю и пурги и отвёл домой. Оказалось, она бродила кругами в ста метрах от двора.

Вскоре Рая и Юра решили пожениться и тут опять традициям не было места. Жених взял паспорт невесты и через пару дней довольный вернул его со штампом: знакомый председатель сельсовета совершил обряд в отсутствие виновницы торжества.

Бабушкой Рая стала чрезвычайно рано — в сорок два. Была она тогда всего на десять лет старше меня сегодняшнего. Готов ли я сейчас к внукам? Чрезвычайно сомневаюсь. Но бабушка справилась с внезапной ношей с честью. Недаром она всегда верила в свои силы. Баба Рая и деда Юра меня, по сути, и воспитывали в середине лихих восьмидесятых. Они были для меня ролевыми моделями. Деду я пытался подражать, бабушкой восхищался. Самым, конечно, невероятным для юного лентяя был её ежедневный ритуал: каждое утро бабушка делала зарядку. Она и сейчас начинает день с зарядки, а ещё поёт в хоре, и это уже не говоря о хлопотах по поддержанию порядка в двухэтажном деревенском доме.

Хотел бы я в семьдесят пять делать зарядку по утрам, но в тридцать два даже выбраться из-под одеяла порой не просто. Надо, пожалуй, как когда-то в детстве брать пример с бабушки и начать верить в свои силы.

друзья, истории, кино.

Игорь был первым настоящим фанатом «Звездных войн», с которым я познакомился. В девяносто девятом году мы с ним обсуждали «Скрытую угрозу» и ее роль в каноне. Сошлись на том, что история с мидихлорианами — это хорошо, а Джа-Джа Бинкс — плохо.

Уже тогда у него была небольшая коллекция фанатской меморабилии — американское издание оригинальной трилогии на видеокассетах, магнитики с репродукциями плакатов, какие-то футболки и кепки. Вообще, он был фанатом со стажем — из числа тех, кто посмотрел «Звездные войны» еще в восьмидесятых — я, к примеру, это сделал только в девяносто первом году Потом мы перестали часто общаться, но при редких встречах на улице или в онлайне обсуждали, в основном, конечно, любимую звездную тему.

Игорь очень ждал выхода «Пробуждения силы», хотя, как и многие из нас, испытывал смешанные чувства после покупки франшизы «Диснеем». В минувшем сентябре он поздравил меня с днем рождения, добавив свое фирменное пожелание: May the 4th be with you! Эта его фраза в свое время так меня поразила, что выражение the4th стало лет пятнадцать назад моим первым адресом электронной почты.

Это был наш последний разговор. Через полтора месяца Игорь умер. «Пробуждение силы» будем смотреть без него.

истории, ностальгия.

Моя криминальная карьера началась чуть больше двадцати лет назад.

На дело мы пошли с летним приятелем Ромкой. Летним он был потому, что виделись мы исключительно во время каникул, когда оба приезжали из разных городов необъятной Родины в деревню к бабушкам. Ромка был на пару лет старше меня и жил с родителями на севере, то есть, человеком был опытным и авторитетным. Во многих вопросах я верил ему безоговорочно. Ромка взял на себя планирование операции. Целью был выбран соседский огород, хозяева которого дома почему-то появлялись редко.

Преодолев в начинающихся сумерках забор — с этим мы справились легко, благо за годы тренировок облазили, кажется, все доступные заборы в округе — мы пошли вдоль грядок к огромной яблоне. Ее ветки свисали почти до земли под тяжестью мелких ранеток — им и предстояло стать нашей добычей. Начав срывать запретные плоды, мы поняли, что забыли взять с собой рюкзак, сумку или хоть что-нибудь, куда можно было бы спрятать похищенное. Я запаниковал и малодушно предложил ретироваться.

Опытный Ромка быстро нашел решение: мы вывернули футболки и сложили яблоки в них. Пора было убираться с соседского огорода. Внезапно залаяли собаки, так что наше отступление больше походило на побег: толкая друг друга и наступая на грядки, мы добежали до забора, потеряв по дороге изрядную долю сорванных яблок. Оказавшись в безопасности своего двора, мы пересчитали добычу: я умудрился сохранить девять ранеток, у Романа осталось восемь. Не густо для такой опасной операции.

Где-то вдалеке раздались звуки милицейской сирены (возможно, впрочем, что за сирену мы приняли паровозный гудок на станции). Я чувствовал — нет, я знал — что это за мной. Жизнь моя закончилась, скользкая дорожка привела к ожидаемому финалу. Одно хорошо: в сентябре не придется идти в ненавистную школу.

Сердце колотилось, воображение рисовало суровые картины колонии для несовершеннолетних, куда нас теперь, конечно, должны были отправить. Зачем я только послушал этого дурака Ромку?! В конце концов, в нашем огороде росли точно такие же ранетки.

Решение пришло в голову быстро: нужно срочно сдаться на милость бабушки. Выдавив для порядка слезу, я рассказал ей о нашей краже. «Ранетки-то хоть попробовали?» — строго спросила бабуля. «Угу, кислые» — ответил я. «Так всегда бывает с ворованными вещами» — мудро заключила бабушка. Сидевший рядом дедушка отвернулся, скрывая улыбку.

дураки, истории, ностальгия.

Матушка рассказывала, что знакомые, узнав, что она собирается назвать сына — меня, то есть — Ильей, в ужасе пытались отговорить молодую мать: «Это же еврейское имя!»

Позже, в шестом или седьмом классе, я умудрился действительно стать жертвой антисемитизма. Одноклассники, пытаясь задеть, обзывали меня евреем и показывали пальцем. Было очень обидно, но я мужественно смахивал слезы и дерзко отвечал самому старшему обидчику «Сам еврей!»

Потом приходилось, конечно, бежать.

истории, любовь, старики.

Насте Парфеновой.

print-marry

«Давай поженимся!» — сказал мой дедушка моей бабушке пятьдесят четыре года назад. Тогда, конечно, он еще не был моим дедушкой, а она не была бабушкой — я появился на свет парой десятилетий позже. Так что будем использовать имена, которыми они сами называли тогда друг друга.

«Давай поженимся!» — предложил Юра своей подруге Рае. Юре — двадцать пять, Рая на шесть лет моложе. Они дружили больше года — пили чай, ходили на танцы и в кино, где ревнивый Юра выкупал билеты на соседние места, чтобы другие парни не садились рядом с его любимой. Рая работала в райцентре, Юра жил в деревушке в восемнадцати километрах от нее и регулярно приезжал в гости на служебной «Победе». Начальник Раи однажды сказал ей, что сжигающий такими темпами государственный бензин ухажер рано или поздно разорит родной район.

Юра, трудившийся шофером в сельсовете, был серьезным молодым человеком — обещаний зря не давал и слово держал. И он твердо решил жениться на Рае. Юная Рая не думала пока о семье, но ухаживания взрослого и красивого парня ей, конечно, льстили.

Юрку в районе знали как сына Горицына — фельдшера, который больше двадцати лет лечил жителей окрестных сел от всех болезней, включая душевные травмы. Старший Горицын погиб на фронте в 1942 году. Уважение к нему со стороны земляков перешло по наследству к детям, так что все считали, что Рае с Юрой повезло.

Когда в октябре тысяча девятьсот шестидесятого года Юра предложил подруге пожениться, она не сразу нашлась, что ответить. Отказать — значит обидеть, да и Юрка ей, в общем, нравился. Но выйти за него, уйти из дома старшей сестры и жить с мужем… Взрослая жизнь пугала. Отведя взгляд в сторону, Рая наконец ответила, что против свадьбы она ничего не имеет и согласилась бы на Юркино предложение, но вот ЗАГС ей не нравится.

— Не хочу в ЗАГС, стесняюсь, — сказала девушка. — Вот если бы можно было без него… — Ей казалось, что таким ответом она охладит пыл жениха и отложит решение сложного вопроса на некоторое время.

— Давай паспорт! — потребовал он. — Отвезу в сельсовет, Петька нас распишет. — Петька был лучшим другом Юры и по совместительству председателем сельсовета.

Шутки и озорство Горицына были всем известны, и Рая торжественно вручила парню свой паспорт. В конце концов, даже интересно, что он придумает в этот раз.

Прошло несколько дней. Сердечко Раи покалывало — а вдруг!.. Юра, конечно, тот еще шутник, но кто его знает…

В следующую субботу Рая не пошла на танцы — предчувствие заставило остаться дома. Интуиция не подвела — вечером Юра приехал к ней в гости на служебной «Победе». Остановил машину у крыльца, зашел в дом.

Рая впервые увидела друга в костюме и туфлях — своих у него точно не было, значит взял у кого-то из друзей. Сердечко ее уже не покалывало, а отчаянно колотилось.

— Вот! — сказал Юра, протягивая два паспорта и свидетельство о браке, подписанное председателем сельсовета.

Рая села на диван. Юра присел рядом.

Так поженились дедушка и бабушка.

Иллюстрация: Алексей Бархатов.

истории.

Рассказали историю про свеженазначенного новосибирского министра, который не смог попасть в подведомственное учреждение. Вахтерша отказалась пропускать его без документов и послала чиновника на хер, добавив: «Министр? У тебя на лбу не горит, что ты министр».

Горжусь русскими женщинами.

***

Много лет назад мы собирались на какой-то тренинг. Кажется, он был посвящен тим-биллингу и, наверняка, тайм-менеджменту. Мои одноклассники побежали занимать лучшие места в микроавтобусе, а я замешкался и места мне вообще не хватило.

Наша классная не была готова оставить меня за бортом тренинга и в итоге поехал с кем-то из родителей в мерседесе с кожаным салоном. Думаю, этот момент был самым важным во время моего взросления. С тех пор я перестал напрягаться и начал прокрастинировать.

истории.

print-catalon

Древний усатый старик, опираясь на тросточку, идет по тротуару, толкая перед собой тележку, в которой из вещей — только старый кассетный магнитофон внушительных размеров. Магнитофон работает, немногочисленные прохожие слушают вместе со стариком его мелодии. Время от времени этот столетний меломан останавливается, делает музыку громче, качает головой и, кажется, пытается пританцовывать. Очень уж ему нравится музыка.

Сегодня есть поколение айподов, когда-то было поколение счастливых обладателей уокменов, а еще есть этот дед, таскающий всюду с собой музыку в тележке и отдувающийся за все столетнее поколение, из которого он остался чуть ли не один.

Лысый старичок с окладистой седой бородкой заходит в кафе, здоровается с официантами, садится за стол, заказывает кофе с молоком и рогалик, раскрывает газету и начинает изучать сводку спортивных новостей. Судя по всему, этот ритуал он ежедневно повторяет в течение последних лет шестидесяти. Когда официант приносит ему заказ, пожилой болельщик несколько раз встряхивает пакетик с сахаром, после чего высыпает его в чашку с кофе и долго, даже слишком долго размешивает напиток ложечкой. Потом он отламывает кусок булочки, обмакивает в кофе и только после этого отправляет его в рот. Я прекрасно понимаю старика: эта нехитрая операция раскрывает банальный рогалик с совершенно новой стороны, добавляя ему молочно-кофейной сладости и размягчая текстуру.

Покончив с выпечкой и кофе, дед возвращается к газете и внезапно — в размеренной атмосфере утреннего кафе его жест получается особенно неожиданным — хлопает ладонью по столу. Кажется, старик опять не угадал со ставкой. Немногочисленные посетители даже не оборачиваются — к череде неудач кофейного деда здесь давно привыкли.

Крошечная старушка увлеченно рассказывает что-то окружившим ее детям. Ребятишкам не больше десяти-одиннадцати лет, но почти все они на голову выше разговорчивой бабуси. Они очень внимательно слушают ее, время от времени поворачиваясь и следуя взглядом за ее активной жестикуляцией. Старушка улыбается и, судя по всему, страшно горда собой — такое внимание юношества ей очень льстит.

Иллюстрация: Алексей Бархатов.

диалоги, истории.

«Тебе не кажется, что мы живем не в Новосибирске, а в каком-то Чуркестане?» — неожиданно спросил лысый таксист с боксерскими ушами. Вопрос, по его мнению, не требовал ответа, поэтому таксист продолжил: «В центре еще туда-суда, но на окраинах-то среди ребятишек ни одного русского лица! Ехал там вчера: играют у дороги десяток этих и среди них затесался один наш».

«На день ВДВ, правда, их не было видно, — продолжил пожилой ксенофоб. — Попрятались по норам как крысы. Но двоих черненьких мы нашли, попинали чуток. А вообще, эти все заполонили, такое чувство, что мы к ним в гости приехали, а не они к нам».

Чувства не обманули таксиста: мы действительно приехали в гости. Доморощенные националисты почему-то забывают о том, что Сибирь — это колония, в пределах которой белый человек появился едва ли не позже, чем в Америке.

Встретите сегодня ксенофоба в Сибири — поздравьте его с днем коренных народов, который прогрессивное человечество отмечает 9 августа.

истории, путешествия, рефлексия.

print-yacht

I

Ничего не понимаю. Я совершенно ничего не понимаю. Не могу понять, что я здесь делаю. Не знаю, куда себя деть. Я всем мешаю и, вероятно, со стороны напоминаю напуганного утенка. Я не разбираюсь в окружающих меня штуковинах и их странных названиях. Стаксель?.. Уверен, это столярный инструмент. Слово «грот» напоминает о крепком алкоголе, а «шкот» звучит как оскорбление.

Я нахожусь на побережье Хорватии, в Далмации, где на борту яхты Luka X мне предстоит провести шесть дней. Веры в благополучный исход предприятия уже не осталось.

II

Интересно, что означает буква «Х» в названии нашей лодки. Порядковый номер? Секретный код? Тонкий намек на страну пребывания? Скорее всего, это первая буква в слове «херовый» — именно таким матросом я оказался.

III

У меня все болит. Болят пальцы рук, да и сами руки скажем прямо, болят. Ноги покрыты синяками, о которых можно написать эротический роман «Пятьдесят оттенков сизого». Болит поясница — передвигаться я теперь могу чрезвычайно медленно, согнувшись, к тому же — в три погибели. Даже зуб заболел зачем-то.

Очевидно, о дальнейшем участии в регате придется забыть. Меня спишут на берег, где я, скорее всего, сопьюсь, заведу немого попугая и сгину в полнейшем забвении. Моя команда продолжит гонку без меня, наверняка победит, и никто сначала даже не заметит моего отсутствия. Потом, вероятно, кто-нибудь вспомнит, что этот долговязый неуклюжий дрищ с испуганными глазами в какой-то момент перестал путаться под ногами, но никого не будет заботить то, куда он делся и был ли вообще.

Я рисую себе этот печальный финал, одной рукой поддерживая больную челюсть, другой прихватив стонущую поясницу.

IV

Чтобы побороть хворь, я отправился на поиски аптеки та. в городке Водице, в марине которого мы остановились переночевать. Аптека нашлась довольно быстро, правда, пришлось подождать минут двадцать, пока столетний старик обсудит с очаровательной аптекаршей свою обширную историю болезни.

К слову об аптекарше. Она была удивительна красива. Высокая загорелая брюнетка с тонкими чертами лица и хитрым взглядом. Невероятно красивая хорватка, что, вообще говоря, большая редкость — если мужчины в Хорватии все сплошь средиземноморские аполлоны, то женщины обычно напоминают старуху Шапокляк. Но мне повезло — в аптеке Водице в тот день работала самая красивая хорватка.

Эта мисс Далмация внимательно выслушала мои жалобы на поясницу, зубы и суставы, после чего посоветовала самое сильное, по ее словам, обезболивающее. «Из ит стронг?» — уточнил я. Начнет действовать через пять минут, пообещала хорватская Афродита.

И не обманула — следующие несколько дней я функционировал исключительно благодаря ее таблеткам. Кажется, под их действием я даже начал лучше выполнять свои обязанности на палубе.

Хотя, возможно, так на меня подействовала ее красота.

V

Моя бесполезность и никчемность медленно меня убивает. Я пытаюсь отличиться, отважно выполняя команды шкипера, но каждый раз то веревка вылетит из рук, то, по недомыслию, я путаю правый борт с левым. На месте капитана я давно отправил бы себя на корм рыбам.

Пытаясь спасти остатки репутации и заслужить хоть каплю уважения, я решаю проявить кулинарные таланты, оккупировав на несколько дней камбуз. Приготовив для начала рагу, я размялся на своем фирменном томатном супе, после чего соорудил борщ, а закончил подход к плите на четвертый день курицей с рисом.

Томатный суп — это, вероятно, мое единственное заметное жизненное достижение. Реконструировав рецепт блюда, встречавшегося мне в паре новосибирских заведений, я постепенно разработал несколько надстроек к этому простейшему — помидоры и лук — базису. Томатный суп я готовлю на курином или говяжьем бульоне, в него можно добавлять мидии или креветки, болгарский перец или, скажем прямо, все, что душе угодно. Одно из важнейших достоинств этого супа — его можно приготовить минут за сорок.

На яхтенном камбузе я быстро сообразил одну из самых банальных версий супчика: без мидий и перца, но с кусочками говядины и томатной пастой.
Команде суп понравился. Кто-то даже съел три порции. Моя репутация спасена, чувство собственного достоинство несмело приподнялось из окопа, куда его загнали неудачи первых дней.

VI

Все хвалят прибрежные рестораны Далмации. Легко догадаться почему: всегда свежие морепродукты, рыба и овощи, повара, которые, кажется, родились с ложкой во рту и ножом в руках, да дешевое вино изрядно ублажает вкусовые рецепторы.

Мы были в трех ресторанах в трех разных маринах — в Скрадине, Биограде и на острове Жут. Везде я заказывал рыбную уху. Нужно обязательно уточнять, что вы хотите именно рыбную уху, потому что «уха» по-хорватски — это вообще любой суп, а «рыбна юха» — это как раз привычная русскому вкусу уха. Так вот, далматинская уха была, конечно, хороша, но явно уступала той, что готовит мой батюшка. Уха там механистическая, формальная, а мы привыкли к более душевному набору ингредиентов.

В общем, приморские рестораны меня не впечатлили.

Все действительно свежее, повара отличные, но души в приготовленной еде не чувствуется. Обо всем этом я не стал говорить своему другу Нино, который накануне отъезда взял с нас обещание проинспектировать кухню Далмации и всячески ее нахваливал.

VII

В Загребе все знают Нино. Его узнают официанты, случайные прохожие пытаются пожать ему руку, а начальник бутафорской конной гвардии — появившегося недавно туристического аттракциона — уважительно отдает Нино честь.

Все эти люди, как и, полагаю, тысячи других, видят его каждую пятницу в прямом эфире национального телевидения, где он в компании четырех товарищей с разными убеждениями и опытом рассказывает хорватам о событиях в стране и мире. Судя по кивкам, похлопываниям по плечу и возгласам «Господин Нино!», это очень популярная передача.

Нино — это тридцатисемилетний профессор итальянской литературы в Загребском университете. Двухметровый брюнет, он в любой компании почти наверняка оказывается на голову выше остальных. Он жалуется на то, что большая часть его «группиз», фанаток, появившихся после начала телекарьеры, это женщины «от пятидесяти до ста пятидесяти лет».

Нино — консерватор, он не согласен с правительственным курсом на евроинтеграцию и тотальную приватизацию промышленности. Вероятно, поэтому руководство канала решило закрыть его передачу накануне очередных выборов. Правительство солнечной Хорватии, как и заснеженной России, не любит, когда его критикуют в прямом эфире.

VIII

Дельфины, конечно, невероятные создания. Сухопутные крысы вроде меня привыкли видеть их только на картинках да в передаче «В мире животных»; в Далмации же они выныривают в трех метрах от тебя. Во время долгих переходов от одного острова к другому поиск дельфинов стал нашим главным развлечением. Если не дремать, можно легко увидеть полдюжины за полчаса.

Впрочем, человеческой заслуги в этих контактах почти нет: судя по всему, дельфинам крайне интересно, что же за посудины бороздят их моря, и они с интересом сопровождают каждую яхту.

IX

Постепенно я начала понимать разговоры шкипера и его опытных друзей-яхтсменов. То, что раньше казалось тарабарщиной из русского мата и голландских морских терминов, начало обретать смысл. Я освоил несколько функций на лодке и, кажется, приблизился к пониманию причинно-следственных связей между веревками и парусами.

Я знаю, как ставить спинакер, умею убирать грот, выучил один морской узел и могу объяснить, как проверить уровень воды и топлива на лодке. Вряд ли эти навыки пригодятся мне на суше, но это определенно глоток свежего воздуха в моей городской рутине, состоящей из текстов, социальных сетей и сериалов канала HBO.

X

Шесть дней в Далмации — не самое плохое время в моей жизни. Яхтсменом за это время мне стать, конечно, не удалось, зато теперь могу считать себя далматинцем.

Иллюстрация: Алексей Бархатов.

девушки, истории.

Он открыл дверь в кафе, пропустив свою спутницу вперед. Хостесс узнала постоянных клиентов и сразу проводила красивую пару за столик. Он помог ей снять короткую шубку, она грациозно присела на диван, украдкой поправив еще более короткую юбку. Он сел напротив.

Оба улыбнулись. Он что-то сказал, продолжая улыбаться. Пощечина. Она встала и, забрав шубку, пошла ко входу. Хостесс и официантки проводили ее взглядом.

«Что будете заказывать?»